Заразное!
Внешний мир на бескрайнем блюде
разложил свои города.
Прав Онищенко — наши люди
не должны уезжать туда
Я не три, не четыре раза
ездил в ихние города,
и о том, что у них зараза,
я догадывался всегда.
Возвращаясь в край колоколен,
где двуглаво рулит тандем,
я догадывался, что болен, —
не вполне понимая, чем.
Знать, покуда по Пикадилли
беззаботно гулялось мне —
заразили, мля, наградили.
Влили в чай, поднесли в вине.
А потом прилетишь обратно,
влезешь в шлепанцы, снимешь фрак —
все не так, а что — непонятно.
Все как было — и все не так.
Из-за моря вернулась птаха,
и в ушах у нее свистит:
меньше гордости, больше страха,
иногда беспричинный стыд…
Вдруг кольнет незримое жало,
как отравленная игла:
хорошо бы власть уважала,
а милиция — берегла…
Где мы нынче? Делаем что мы?
Как мы прожили двадцать лет?!
Разумеется, все симптомы
за неделю сходят на нет,
потому что в России лето,
машет сиськами молодежь,
а родного иммунитета,
слава Богу, не прошибешь.
Начинаешь ходить, не горбясь,
уважать не талант, а чин,
обретаешь былую гордость,
не ища для нее причин,
ловишь кайф от родных идиллий,
вечерами включив ТВ,
и не помнишь про Пикадилли,
где микроб занесли тебе.
Не впервой под британским флагом
воровские творить дела:
ты-то все объяснял джет-лагом,
а ведь это болезнь была!
Ты купился, как лох, на «велкам»,
в заповедник зараз полез —
возомнил себя человеком,
а ведь это болезнь, болезнь.
Обещаем не ради фразы —
не водиться, не брать взаймы,
потому что они заразы,
лютый яд для таких, как мы.
Внешний мир угрожает гробом,
повернемся к нему спиной:
в этом мире лафа микробам,
СПИД, холера и грипп свиной.
Вы смеетесь, но этим смехом
не сдержать иностранный грипп.
Литвиненко туда уехал —
все видали, как он погиб?
Там и воля, и трали-вали,
и закон справедлив и крут, —
да. Но все, кто там побывали,
обязательно перемрут.
Лишь Онищенко бьется, чтобы
перекрыть роковой просвет:
ведь у нас не живут микробы.
Мы живем, а микробы — нет.
Здоровее любых империй,
удивительна и странна
неприступная для бактерий
обособленная страна.
Не проскочат их вибрионы
сквозь российское решето:
если б твердо закрыть кордоны —
не болел бы у нас никто.
Разве мы кому заносили
вредный вирус с родного дна?
Разве выползла из России
эпидемия хоть одна?
Озаботься, образованец,
напряги остаток ума:
грипп — «испанка». СПИД — «африканец».
Из Китая пришла чума.
Несмотря на посул гарантский,
неуемен вражеский зуд —
к нам завозят синдром голландский
и стокгольмский синдром везут…
Хоть пешком обойди планету —
всюду сопли и кровь рекой,
а в России болезней нету,
это климат у нас такой.
Как сказал еще Маяковский,
здесь, в России, особый быт.
Есть тайваньский грипп и гонконгский,
а московский не может быть.
Есть ходынское многолюдье
и лубянский есть маховик,
есть басманное правосудье,
петербургский есть силовик,
тульский пряник (спасибо, Тула!),
газ сибирский, таманский полк,
азиатская диктатура,
брянский шиш и тамбовский волк,
астраханский курник слоеный
и рязанский кислый ранет,
и архангельский гриб соленый —
но российского гриппа нет.
Злой орел или серп и молот
осеняют наш гордый труд —
но микробы тут жить не могут.
Люди — да, а микробы — мрут.
Внешний мир на бескрайнем блюде
разложил свои города.
Прав Онищенко — наши люди
не должны уезжать туда.
Не покинем родную липу,
не свернем с родной колеи,
не сдадимся чужому гриппу.
Пусть нас лучше убьют свои!
Дмитрий Быков
Tags:
Стихи Быков Россия Великобритания Онищенко Свиной грипп
